Почему я выбрал эту тему? Насколько вы знаете, сегодня модно употребление выражения «человеческий капитал». Но измерять его довольно сложно, люди часто думают, что достаточно зафиксировать число дипломов, всяческих свидетельств, курсов и т.д. Это, конечно, удобно, ведь так легко считать. На самом деле это понятие содержит в себе более сложные вещи, потому что диплом можно купить или достать любым др. способом. Диплом значит то, что человек якобы прослушал курс, прошел некоторое число лабораторных работ и семинаров. Все это не говорит о человеке ровным счетом ничего.
Все формальные конструкции, в нашей стране по крайней мере, общий процесс проскальзывает по одной простой причине: ничто не помогает. Не помогают даже очень солидные конструкции. Вот мне довелось сделать курс, «спец курс по проектному изображению» в ВШУ. Все было очень мило и приятно, но когда я решил проверить, а что усвоено? Но не на экзамене и не на зачете. А на реальных проектах. Оказалось, что 85% ничего не выучили и не поняли. Это, на самом деле, тяжелая правда, потому что сегодня ВШУ, становясь всеобщей формой образования, означает только то, что она означает. Реальная специализация, реальная профессионализациализация начинается только в живой деятельности. Чем раньше она начинается, тем лучше. Когда она начинается со второго курса, когда люди по-крайней мере начинают зарабатывать копейку, делая 3D анимации, делая черную тяжелую работу, и узнают, что такое социальная организация деятельности, которая, как известно в учебниках, по предметам не описана. Как ставится задача? Кем ставится задача? Как она решается? И что, в конце концов, получается. Поэтому я решил обозначить этот сюжет на паре «Человеческий капитал и социальный капитал», потому что сегодня главный дефицит нашего управленческого воображения заключается, с моей точки зрения, в том, что социальный капитал, во-первых, не познан, во-вторых, не освоен, в-третьих, не реализован.
Вчера я был во Владикавказе, чтобы посмотреть, что происходит сегодня с обустройством границы, вместе с общественным советом при ФСБ, куда меня вписал мой старший друг Е. П. Мелихов. Это любопытная ситуация. Делали, казалось бы, абсолютно профессиональные люди. Проект, с точки зрения комфорта, очень хороший. Наконец-то нормальные квартиры, в которых могут жить семьи. Есть только одна слабина: они забыли о том, что неплохо бы в этой зоне заставу рассчитать еще на серьезное массовое нападение. Она не прикрыта, с военной точки зрения. Она прикрыта техникой, датчиками, выводом сведений из пикетов на пульт, смс-связью с нарядами – это все есть, кроме одного. Если вдруг достаточно большая масса профессионально подготовленной сволочи нападет на это дело, люди долго не продержатся. Некуда деть семьи, некуда увезти в укрытие. Почему это происходит? А по классической такой ведомственной конструкции без обращения к тем, кто обладает практическим опытом и поэтому контакт этого общественного совета, в котором ветераны пограничной службы, люди казалось бы далекие от этого, но в общем соображающие могут их обеспечить. Более того… горы. Горы особая штука, не простая. До позавчерашнего дня, когда мне удалось обратить внимание руководства пограничной службы ФСБ на этот вопрос, им в голову не приходило обратиться к такой сильной, хорошо организованной структуре, сохранившей лучшее из Советского опыта, как федерация альпинизма СССР, сейчас России. Так вот из-за отсутствия контакта с профессиональным клубом, происходит множество идиотских вещей внутри как бы профессиональной ведомственно - обеспеченной деятельности: закупается не то оборудование, не утех поставщиков. Потому что горы надо пройти, горы надо на себе испытать. Мне довелось. Так вот ресурс знания, а главное умения, которые содержатся сегодня только в ведомственных организациях, часть традиций потеряна, кто-то уехал, кто-то умер, кто-то дорабатывает последние годы. Произошел очень сильный разрыв и в этом отношении передача опыта, а опыт не описан в книгах. Например, после прочтения инструкции становится непонятно, потому что люди сочинявшие инструкции никогда не специализировались на понимании того, что такое инструкция. Они знают предмет, 2/3 они держат в голове, как самые очевидные вещи, а ты «ломаешь голову», что же пропущено. Именно это очень очевидная щель, в которой настоящая функциональная позиция принадлежит вовсе не ведомственной конструкции, вовсе не формальной школе, а тем, кто является носителем опыта, носителем знания. Это и есть структура социально капитала, которую пока плохо умеют распознавать, которую не умеют опознавать, что она вообще есть и тем хуже умею использовать, поскольку не понимают о чем речь. Когда 2,5 года назад формировалась общественная палата, я пробовал сформировать комиссию по местному самоуправлению региональному развитию, ко мне записался человек, и я грешен, сначала испугался, мне только афганца не хватало. Это была моя ошибка, к счастью, легко поправимая. Оказалось, что совершенно замечательный парень, прошедший воду, огонь и медные трубы в Афгане, носитель, прежде всего, не только лично своего опыта там, но еще и носитель сетевой связи с десятками структур, клубов и т.д. В результате, наша комиссия к своему профессиональному знанию и умению могла добавить гигантскую возможность проверки, верификации информации, которая идет от региональных властей, от казенной статистики и прочего. Мы выросли в силах на целую сеть. Получается, такая маленькая клубная конструкция, в которой всего 10 человек, каждый из которых занят своим делом. 2,5 года назад, когда сформировалась общественная палата, когда появилась комиссия, естественно воинские комитеты приняли это в штыки. 1,5 года ушло на то, чтобы выработалась форма взаимодействия. Затем, сохранив, практически всю команду, оказалось, что в стране думский комитет обновлен на 80 % и, владеющих материалом людей, сегодня у них нет, а у нас есть. В результате, сегодня наша общественная организация оказалась единственным носителем опыта последних лет.
Есть очень умная дама во Главе Министерства – Вера Набиулина. И министерство, не способное к функционированию вообще, потому что единственное, что они умели – это «жучить» регионы. Это очень комфортная позиция. Нет даже желания знать. Потому знание связывает, сила связывает и желание связывает- это вещи взаимозацепленные. В результате, возникает ситуация, когда делается вид, что можно подготовить стратегию развития региона без участия муниципалитетов или стратегический план развития муниципалитетов без участия экспертного сообщества, которое представлено и бизнесу и частью образованного класса и частью социально активных людей.
Два часа назад мне задавали вопрос о городке Мышкина. 8 тысяч человек, когда я там появился. Можно ли раскачать, продвинуть то сообщество? Можно, если обнаружить, что реальным человеком, на котором держался весь городок, был и остается Гричухин- руководитель народного музея, через который прошло все взрослое поколение городка. Авторитет этого человека на порядок выше других. Когда я стал появляться с ним, удалось втянуть даже школьников, которые участвовали в экспедициях народного музея. Развиваясь, и привлекая новых людей, Мышкин обошел Великий Углич по числу туристов. Очень важно проверить какие ресурсы есть в человеческом капитале. Надо было опознать в Гречухине социальный капитал авторитетного неформально воздействия, которое позволяло втянуть в себя все, включая власть.
Когда не освоена территория страны знанием, что умирает, что уже умерло, у чего есть надежды на выздоровление, какого состояние человеческого ресурса. Я, работая 5 лет в 15 субъектах Приволжского федерального округа наносил на карту черные точки, которые можно было бы назвать черными дырами, где уже нужна помощь психотерапевта. Из 200 с лишним малых городов набралось меньше 12. На самом деле гораздо больший ресурс содержался почти в каждой точке, которой мы с молодежью могли просканировать. Надо было понять, а возможно ли активное включение. Одно дело пассивное знание, что происходит, другое понять, кто может играть в серьез. И мы проводили такой очень важный эксперимент, при помощи Кириенко. Доверие – хороший ресурс. В 6 районных центрах (в глухомани) ставилась задача: понять насколько местное сообщество может стать СООБЩЕСТВОМ, а не по номиналу. Опыт показал- везде. Везде обнаруживается активное меньшинство (никогда не меньше 2,5 %). Вопрос: как это превратить в социальный капитал? Для начала их надо выманить, а в первые ряды умные не лезут, а всякие психи. В первую очередь нежно и мягко отодвинуть психов. Создать условия, при которых проявятся те, кто нужен. При таком практическом эксперименте получалось, что из 1000 человек можно выделить 30-35-40 человек, способных к конструктивному мышлению. Но задачу: мобилизовать этот ресурс до сих пор Российская система управления не в состоянии. Не только решать, но и поставить эту задачу. Мы пытаемся это изменить. Это трудно. Потому что иллюзия власти имущих в том, что они сами суть субъекта развития очень развита. Сломать это –единственный шанс для осуществления плана 2020. Могу заверить, что шаг за шагом, число сторонников в этом отношении росло и сегодня к ним можно приписать Д.Н. Казака, профильный комитет по региональному развитию политики государственной думы, 2-3 губернатора по стране, часть администрации президента. Идет борьба за разум лица, готовящих принятие решение, а это важнее лиц, принимающих решение.
Это все означает одно, если кому-то из вас кажется, что достаточно Д.А. Медведеву или В.В. Путину сурово посмотреть на того или иного министра и оно сразу все переменится, то пожалуйста, не заблуждайтесь. Ничего не переменится, по одной простой причине: навык обходится без людей, радея о людях, быстро не проходит. Старая привычка уверенности в том, что мы то знаем, что людям надо, привычка говорить от имени людей - этот навык не проходит. Взломать этот навык без вас не возможно.
Пока наше, еще несколько сумасшедшее поколение, еще существует, воспользуйтесь этом пожалуйста. Заменить вас мы не можем, не по энергетике, не по оставшемуся временному промежутку, а помочь опытом, связями можем. Но для этого у вас должны быть проекты реализации социального капитала страны. Это надо превратить в дело. А слово проект- это не только желание, не выброс идеи. Не нужно инструкционно-строительному комплексу соучастие местного сообщества, оно ему мешает, не нужно людям, засевшим в мэрии, не потому что они глупы. Нет, не потому что они не образованы, но образованы специфически. Гуманитарного знания ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО о том, что такое социальная жизнь и как в ней участвуют люди им никто не давал, а приобрести его внутри кабинетной работы невозможно. Надо работать с людьми. Нужно постоянно сканировать страну на всех ее горизонтах. Только в этом случае, можно рассчитывать на то, что твой проект обладает реализуемостью практической и социальной.
ВОПРОС- ОТВЕТ.
1) По сравнению с Советским Союзом человеческий потенциал России заметно ослаб, множество молодых ученых уезжаю зарубеж. Как вы считаете, какими способами можно остановить отток ученых заграницу?
Во-первых, человеческий капитал не ослаб. На самом деле мы жили в плохом обществе. Самое сильное, самое лучшее, что в нем было – это был внутренний, социальный капитал, существовавший в разных формах. На самом деле мы потеряли кое-что в 90-е годы. Но, во-первых, кто хотел, уехал. Я знаю сотни людей, кто вернулся. Вернулись с новыми знаниями, деньгами по одной причине: здесь сегодня карьеру сделать проще, чем в Европе. Число таких растет, но пока система не готова принять это новое знание и умение решать задачи. На самом деле формирование социального капитала только началось.
Второе, что делать чтобы ученые не уезжали? Работать, создавать здесь выгодные условия. Сейчас цена труда в России превзошла в среднем по восточной Европе.
2) Какова возможность развития в Мордовии?
Даже раньше чем через 4 года, такая возможность будет иметь силу. Т.к. устоять перед натиском Московского капитала никому не удается. Хочу обратить ваше внимание на то, что кроме Саранска, есть Рузаевка, в которой гораздо интенсивнее идет развитие. Как правило первый город всегда слишком схвачен бюрократической структурой, что бы в итоге лидировать.
3) Вы привели нам примеры правовложительного использования сетей общественных организаций. Могут ли в нее входить коммерческие организации и как сделать так, что они занимались не только зарабатыванием денег?
На это не стоит рассчитывать. Они могут быть только партнерами. Главная форма их участия- продажа труда. Нужно понимать, что есть риски быстрого роста и быстрого развития, что отстает логистика системы услуг, образования и т.д.
Иными слова: нет.
4) В каких регионах активно проводится работа с добровольческими инициативами и в какой форме это происходит?
Я не знаю, врать не буду. Я знаю только то, что в ряде мест действительной силой стали ветеранские организации, но к сожалению я не знаю примеров, где студенческая организация проявила себя, как сила. Сильных организаций не ждет никто. Авторитет шаг за шагом отвоевывается делом.
5) Ведется ли в России популяризация, пропаганда, мотивация для молодых научных деятелей?
Либо ты занимаешься наукой и тебе наплевать на все, либо нет.
6) Проблема с/х и молодежи.
Не хватает жилья для молодых семей, работающих в сфере с/х.
Кстати, Тульская губр. Плохо приспособлена к сельскому хоз. У нас гораздо больше других земель, которые дают большую отдачу в этом вопросе.
7) Вопрос регионального развития. Какие меры можно обозначить в противодействие усилившейся Москве?
Вопрос не однозначный. Во-первых Москва на грани фола. Начинается исход среднего и малого бизнеса из Москвы. Есть Московский капитал, который вкладывается в регионы. Малые регионы не умеют осваивать деньги, только «пилить».
|
